Договор переуступки прав или договор факторинга?
Центр правового консалтинга
Open/Close Menu Юридическая фирма ЦПК Киев

Специально для «Юридическая Газета» (№4-5 (658-659) от 29 января 2019 года)

Последние годы в судах сложилась неоднозначная практика в делах, требующих оценки договоров, использующих правовую конструкцию цессии, особенно в связи с участившимися случаями квалификации судами таких договоров, как договоров факторинга.

Ни для кого не является секретом то обстоятельство, что в нашем законодательстве положения о факторинге сформулированы не точно, можно даже сказать, что не полной мерой завершенно, поэтому для правильной квалификации договоров большое значение имеет наличие признаков, которые позволили бы четко разграничивать используемые сторонами договорные конструкции, основанные на замене стороны в обязательстве. 

Внести ясность в этом вопросе взялась Большая Палата Верховного Суда. Так, в постановлении от 11 сентября 2018 г., вынесенном по результату рассмотрения дела № 909/968/16, Верховный Суд в составе Большой Палаты окончательно сформировал правовую позицию, которая должна была определить четкие критерии с целью разграничения на практике договоров факторинга от иных гражданско-правовых договоров, основанных на уступке права требования.

И что же из этого получилось?

Детальный анализ правовой позиции, изложенной в указанном судебном решении, дает основания полагать, что Верховный Суд в целом определил критерии, которые, безусловно, важны для определения правовой природы договора факторинга, но сделал это не так скрупулезно, как мог бы. К сожалению, суд без внимания оставил ряд дополнительных обстоятельств, исследование которых могло бы помочь судам при оценке правоотношений, в основе которых лежит цессия.

Большинство признаков, которые отличают договор факторинга, к примеру, от договора купли-продажи права требования, не лежат на поверхности и трудноопределимы. Но один критерий, установление наличия которого в договорах выглядит проще, как следует из решения Верховного суда, по сути, стал ключевым для разграничения правоотношений, основанных на конструкциях договора купли-продажи права требования и договора факторинга. Речь идет об установлении факта наличия в договорах условия о финансировании. Так, по мнению Большой Палаты, если уступка права требования совершается по «номинальной» стоимости (без получения новым кредитором дополнительной выгоды в любой форме), то в таком случае отсутствуют основания для квалификации правоотношений по договору, как факторинговых. Во всех иных случаях, если у нового кредитора присутствует выгода после получения права требования, к примеру, в форме дисконта или разницы между суммой полученного права требования и суммой, уплаченной первичному кредитору за уступку права требования, такие правоотношения основываются на договоре факторинга.

Скорее всего, теперь такой правовой подход будет доминировать в судебной практике в силу сложившихся обстоятельств, но, вместе с тем, следует указать, что такая позиция не является безупречной с точки зрения ее правового обоснования, не полной мерой отвечает законодательству и сложившейся практике применения указанных договорных конструкций в деловых операциях.

Во-первых, в нашем законодательстве отсутствует четкое понятие «финансирования», которое было бы применимо к отношениям факторинга. В тоже время спорным является подход, согласно с которым оплату, если она по размеру меньше номинала приобретаемого денежного обязательства, следует считать финансированием (т.е. предоставлением денежных средств за плату). Все выглядит так, как будто бы наличие финансовой выгоды от сделки является безусловным признаком факторинговой операции, но это сомнительное утверждение.

Если говорить о факторинговых договорах, то поскольку целью таких договоров является, как правило, предоставление денежных средств клиенту под передачу права требования по обязательствам с его контрагентами, то вознаграждение фактору за предоставление таких средств может быть установлено в договоре дополнительно (і) отдельной суммой или (іі) в процентах от стоимости требования, или (ііі) в виде разницы между стоимостью требования, указанной в договоре факторинга (что соответствует сумме передаваемых фактором средств), и той суммой средств, которую в будущем фактор может взыскать с должника, предъявив такое требование к оплате (т.е. реальной стоимостью требования). Такой подход действительно приемлем для факторинговых отношений и, более того, первые два способа уплаты вознаграждения фактору действительно могут считаться вполне допустимыми «маркерами» для квалификации таких договоров, как факторинговых.

Вместе с тем, сомнение вызывает третий способ уплаты вознаграждения, который Верховный Суд так же определил, как квалифицирующий признак финансирования (передачи денежных средств за плату), а именно: наличие в договоре условия о дисконте при оплате за право требования. Безусловно, если речь идет о факторинге, то наличие разницы в стоимости требования, указанной в договоре, предметом которого является передача такого требования, теоретически может расцениваться как плата за услугу по предоставлению денежных средств. Но если речь идет о купле-продаже права требования, то наличие дисконта в договорной цене требования, это лишь выражение воли сторон по установлению справедливой для них на дату заключения договора цены на товар, которым, в нашем случае, является право требования. И что с того, что, возможно, в будущем покупатель права требования получит выгоду от операции по покупке права требования? Ведь, как правило, это деловые отношения, и их цель — получение прибыли.

Особенно такой подход выглядит неубедительным, если взять случай, когда уступка права требования по договору осуществляется по условно «номинальной» цене, то есть исходя из фактической суммы задолженности на дату заключения договора. Но ведь вследствие заключения такого договора, по общему правилу, если в договоре нет иных специальных указаний, осуществляется замена кредитора в обязательстве и к новому кредитору переходят права в объеме и на условиях, которые существовали на момент их перехода. Иными словами лицо, которое по договору приобрело право требования к должнику, становится, как правило, полноценным кредитором должника по обязательствам, вытекающим из основного договора, в котором произошла смена кредитора. Это означает, что, зачастую, новый кредитор имеет право требовать от должника также и выполнение обязательств, которые у последнего могут возникнуть по основному договору в будущем, к примеру, дополнительную уплату процентов, штрафов, пеней или прочих сумм. В этом случае, исходя из логики упомянутой выше правовой позиции, у нового кредитора также якобы присутствует условная сверх выгода, а значит договорная цена требования определена не по «номиналу», а с дисконтом, и, как следствие, такой договор следует считать договором факторинга.

Неужели правильно полагать, что наличие разницы в договорной цене требования неоспоримо свидетельствует о предоставлении финансовой услуги факторинга? Но такое предположение не подтверждается законодательно, поскольку в нормативных актах отсутствуют положения, которые бы позволяли сделать однозначный вывод о том, что цена требования, определенная сторонами в договоре, в том случае, если она меньше «номинальной» цены передаваемого требования, свидетельствует исключительно о совершении факторинговой операции. В законодательстве так же отсутствуют ограничения, которые бы не позволяли сторонам договора купли-продажи устанавливать договорную стоимость права требования ниже «номинала» права требования.

Передаваемое право требования – это актив, который имеет свою стоимость, и который в правовой конструкции договора факторинга нельзя считать оплатой за предоставление финансирования фактором. Как минимум, на это прямо указал Верховный Суд в своем правовом заключении. Право требования в этом случае выполняет некую функцию выплаты материальной компенсации фактору за понесенные им расходы на финансирование клиента. По мнению суда, оплатой фактору за услугу по предоставлению финансирования следует считать разницу в цене актива (полученного права требования). Но это же положительная разница в оценке полученного фактором актива. Значит, передача права требования одновременно и компенсирует фактору его издержки на финансирование клиента, и приносит выгоду от такой операции, то есть является оплатой за предоставление им услуги. Но тогда это противоречит вышеуказанным выводам Верховного Суда о том, что передача права требования не считается оплатой услуг фактора. Выходит, если стоимость актива выше, чем объем предоставленного финансирования, то передача права требования фактору при определенных условиях является, в том числе, и оплатой его услуг по финансированию. Но это лишь подтверждает, что такой способ оплаты услуг фактора не является классическим в сравнении с первыми двумя способами, он скорее исключение из общего правила. Наличие в договоре подобных условий о взаиморасчетах сторон априори может подтверждать намерения сторон заключить именно договор купли-продажи права требования, поскольку такие формулировки условий больше характерны именно договорным отношениям купли-продажи. Вместе с тем, чтобы полагать, что сторонами все же заключен договор факторинга, то, как исключение, необходимо выявить дополнительные признаки, которые бы подтверждали такие намерения сторон, и только в таком случае наличие разницы в цене права требования следует расценивать как оплату за услугу фактора.

Получается, что дисконт в цене требования может присутствовать как в факторинговых договорах, так и в договорах купли-продажи права требования. Соответственно, наличие в договоре дисконта не может быть безусловным квалифицирующим признаком факторинговой операции, необходимо установление дополнительных обстоятельств, которые бы свидетельствовали о том, что заключен именно договор факторинга, а не договор купли-продажи права требования.

Во-вторых, при оценке и квалификации правоотношений, основанных на замене стороны в обязательстве с помощью цессии, кроме того, что было указано в правовой позиции Верховного Суда, не лишним было бы учитывать следующие обстоятельства:

І) Как правильно указано в правой позиции суда, договора купли-продажи права требования и договора факторинга имеют разные цели. Правда, при этом необходимо было также указать, что разные цели сторон таких договоров, как правило, обусловлены отличными мотивами, которые побуждают стороны заключать такие договора.

Целью договора купли-продажи является непосредственно замена стороны в основном договорном обязательстве и получение новым кредитором определенных в таком договоре прав требования к конкретному должнику по оговоренной в этом договоре цене. Причем не всегда цена, согласованная сторонами, может быть «номинальной». Ведь новый кредитор осуществляет хозяйственную операцию по покупке актива (права требования) и он должен иметь выгоду и, зачастую, эта выгода заключается в экономии средств путем дисконтирования стоимости требования. Для первичного же кредитора в этом случае, как правило, целью является выход из правоотношений с должником и получение от нового кредитора компенсации ранее произведенных по основному договору затрат. И снова-таки, такая компенсация, то есть договорная цена права требования, редко, когда соответствует «номиналу» передаваемого требования. Ведь уход из отношений по основному договору часто вызван проблемами во взаимоотношениях с должником, что приводит к удешевлению актива, то есть права требования, путем дисконтирования его стоимости.

В свою очередь, цели и мотивы сторон при заключении договора факторинга несколько иные. Прежде всего, основная цель такого договора оперативное получение финансирования (денежных средств) от финансового учреждения с целью сокращения операционных сроков оборачиваемости средств в хозяйственных операциях. При этом право требования по основному обязательству, как для клиента, так и для фактора, имеет второстепенное значение. Важно лишь, чтобы должник был платежеспособным. Более того, зачастую клиент и дальше продолжает работать по другим или новым договорам с должником, право требования к которому он ранее уступил фактору по договору факторинга, поскольку его целью было не избавиться от сложного и неплатежеспособного должника, а в более короткие сроки за плату получить средства от фактора, которые он получил бы от должника и так, но в более длительные сроки.

Исходя из указанного выше, для правильной оценки правоотношений существенное значение имеет то, как сформулированы в договоре условия о передаче права требования и, конечно же, об оплате за передачу таких прав. Поэтому также немаловажно уточнять у сторон дополнительно цели заключения договора и их мотивы.

ІІ) Верховный суд лишь указал на то обстоятельство, что факторинг – это финансовая услуга, а значит, к содержанию договоров факторинга следует применять специальные требования, установленные в ст. 6 Закона Украины «О финансовых услугах и государственном регулировании рынков финансовых услуг», но не развил этот тезис. Вместе с тем, если идет речь о том, что договора факторинга должны соответствовать требованиям специального закона и содержать дополнительную специфическую информацию или условия, к примеру, о названии финансовой услуги, подтверждении информации, которая в обязательном порядке должна быть предоставлена клиенту и так далее, то отсутствие в договоре такой специфической информации, наряду с прочими обстоятельствами, ведь тоже дополнительно может свидетельствовать о намерении сторон вступить в договорные отношения по купле-продаже, а не факторингу.                                                                                      

ІІІ) Следует также обращать внимание на наличие или отсутствие в договоре специфических условий, свойственных факторингу. В частности, если в договоре, который устанавливает основное обязательство, присутствуют положения, которые запрещают осуществлять уступку права требования третьим лицам без согласия должника, то первичный кредитор не вправе самостоятельно принять решение и заключить договор купли-продажи права требования с третьим лицом. Вместе с тем, положения законодательства о факторинге позволяют первичному кредитору заключить договор факторинга без согласия должника даже в том случае, если в договоре, устанавливающем основное обязательство, содержится прямой запрет на уступку права требования без согласия должника. Очевидно, что в таком случае может идти речь о заключении исключительно договора факторинга. И это лишь один из подобных примеров.

Таким образом, принимая во внимание схожесть формулировок, используемых в договорах купли-продажи права требования и договорах факторинга, зачастую их сложно разграничить, но возможно. При этом, очевидно, что наличие условий в договорах о дисконтировании стоимости денежных требований не является безусловным признаком факторинговых операций, и для правильной оценки правоотношений в таких договорах имеет значение взвешенный, всесторонний, комплексный подход.


Артур НОНКО, к.ю.н., управляющий партнер ЮФ «Центр правового консалтинга»


Юридический консалтинг по вопросам договорной практики



ООО "Центр правового консалтинга". ® ЦПК. 2005-2019. Все исключительные права на весь материал, размещенный на сайте, принадлежат ООО " Центр правового консалтинга ". Размещение материалов сайта на других площадках допускается исключительно при указании прямой видимой ссылки на первоисточник.

Pacta Sunt Servanda